Могут ли мысли влиять на ваше состояние? Безусловно. Сначала мы (иногда, произвольно) делаем вывод и уже после как-то реагируем на него: поведением, эмоциями, иными рассуждениями, позволяет реагировать даже физиологически.

Иногда мы даем слишком бурную реакцию, а иной раз ей может оказаться тоска или печаль, бывает, мы начинаем тревожиться — однако, почему мы все-таки реагируем именно так? Все просто: мы научились думать каким-то конкретным образом; более того, какими-то определенными мыслями, которые за секунду способны проскользнуть в голове и остаться практически незамеченными: возможно, такое мышление было чем-то привычным в нашей социальной среде, где мы росли; или же подобная мыслеформа могла бы принести нам существенную пользу когда-то, но сейчас, когда ситуация изменилась, просто продолжила тянуться хвостом и не невпопад.

Далеко не все быстрые и автоматизированные мысли — это что-то плохое, какая-то их часть приносит существенную пользу, помогая справиться со множеством вещей, но что делать с другой частью — той, что нам мешает?

Одна из групп таких мыслей — чувство долга — весьма сложная конструкция, которая складывалась из большого количества этих мыслей, будто ставя над ними общий лозунг, общий стиль. Откуда это взялось? Многим с детства рассказывают, как они должны себя вести, как сплотить других людей, и каким должен быть окружающий их мир. Эта конструкция является, если присмотреться, крайне жестокой и почти не прощающей ошибки: «впитав» определенные убеждения от других людей, мы уже с внутренним голосом начинаем диктовать себе их.

В долг мы берем у себя себя: говорим, что сплошное исполнение; номера перешагнуть через себя; средства быть какими-то другими. «Берем в долг» у кого-то: мы должны помочь или должны помешать; должны ради кого-то измениться … Кто-то же может посчитать, что мир должен быть каким-то другим (например, справедливым).

И, действительно, существуй это множество вещей, которое «должно» существовать, жизнь могла бы оказаться лучше, радостнее, интереснее и дружелюбнее (как и люди вокруг нас). Но правильно ли мы поступаем, используя именно такую ​​формулировку, «обутую и одетую» в долг? Почувствуем ли мы сами радость, когда произойдет то, что и так «должно» было произойти? Почувствуем ли мы ее, выполнив чужие ожидания — или просто скинем с себя навалившийся груз? Насколько часто мы чувствуем, что жаждем заниматься тем, чем «надо» — и насколько привычнее для нас вместе этого получить «нервотрепку»?

Возможно, более мягкой и правдоподобной форме окажется «я хочу»: не «должен быть» каким-то, а «хотел бы быть» (но совершенно не обязан!). Вероятно, это позволит нам обратить внимание на последствия наших действий; на то, ради чего мы что-либо делаем (какую преследуем цель, какой мотив): на то, почему это когда-то оказалось для нас настолько, что мы готовы были «загнать» себя в долг. Есть и другой вариант: существует ли у нас уверенность, что долг не был лишь об этом, мы согласились выполнять, хотя не хотели? Аглоровку, настолько жесткую, использовать как страховку: ведь от того, что должно быть, отвертеться гораздо сложнее, чем от доброй воли.

Где мы оказываем приятнее приложить свои усилия: в вещах, которые мы хотим совершать, или же там, где и так все «должно» было быть? Отвечая на этот вопрос, мы, с одной стороны, более рационально и правдоподобно описываем свое мотивацию — то, ради чего и к чему движемся; с другой — разделяем, чего хочет сами, а какие вещи хотят от нас.

Андрей Зименков